Глава четвертая

СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ

 

Только много позднее смог я представить себе, что произошло тогда по всей Земле.

Подземные толчки следовали один за другим. Каменные дома рушились, как игрушечные, будто сложенные из крупинок на столе, который вдруг резко встряхнули.

Груды щебня завалили улицы. В воздухе пахло вылью и еще чем-то сладким, противным, что еще недавно было живым...

Повсюду валялись уродливые обломки, и порой нельзя было понять, труп это или часть разбившейся статуи.

На набережной сгрудилась загнанная туда обвалами жалкая толпа. Пышные, потерявшие теперь всякий блеск наряды жрецов Знания и певиц, померкшие доспехи побросавших оружие воинов, нагие тела танцовщиц с обвисшими браслетами и облегающие марианские одеяния сынов Солнца придавали толпе пестрый вид.

Все мы стояли рядом, зажатые между развалинами и морским прибоем. Деваться больше было некуда.

Вот почему даже не крик ужаса, а общий стон пронесся по толпе, когда заколыхались плиты набережной. Они выпучивались, словно под ними злобно заворочалось чудовище.

Этим потревоженным чудовищем была сама Земля, раненная грубым вторжением могучего тяготения постороннего космического тела.

И словно мало было разрушений от содрогания земли: над городом заклубился черный едкий дым. Ветер опалил лица сухим жаром. Глаза заслезились.

Река лавы, огнепадом сорвавшись с обрыва нового вулкана и заполнив собой трещину, которая, поглотила первые жертвы бедствия и в их числе нашу Кару Яр, ворвалась теперь на улицы города.

Только окружающий нас ужас позволяет мне говорить о нашей Каре Яр как одной из многих, шедших за нею... Я просто не могу заглушить словами свой горький стон при мысли о ней...

Все мы были потрясены. Наиболее стойкой из нас оказалась Эра Луа: она находила ласковое слово для каждого. Держалась твердо. Глядя на дымящийся город, она даже горько вспомнила несчастную Толлу:

- Город Солнца будто подожжен... дикарями.

- Нет, - жестко возразил Нот Кри. - В гибели Кары Яр надобно винить не диких потомков фаэтообразных, а кое-кого другого, цивилизованного... - Он особый смысл вложил в последнее слово.

- Если ты имеешь в виду цивилизованных дикарей, по чьей вине Луна летит сейчас на Землю, то ты прав... - заметил я.

- Философией не заткнуть голос совести, - грубо оборвал меня Нот Кри.

- Философ всегда должен отыскать истинную причину явления, - спокойно вступил Гиго Гант. - Пусть никто не забрасывал здесь горящих факелов в открытые окна жилищ, но все же именно просвещенные дикари подожгли Город Солнца миллион лет назад.

- Фаэты, развязавшие войну распада? - живо спросила Ива, успевшая, как и Гиго Гант, снова одеться после плавания за Тиу Хаунаком в сохраненную для нее Эрой одежду.

- Взрыв океанов расколол Фаэну. Ее части разошлись в пространстве и не могли удержать около себя былого спутника. Прошел миллион лет, и этот спутник, когда-то сорвавшийся со своей орбиты, сейчас здесь, над нашими головами. Он разрушает дома не хуже бомб распада, пробуждая вулканы, лава которых становится факелом поджигателей...

- Замолчите! - прервал Нот Кри размеренную речь Гиго Ганта. - Замолчите! Легче всего свалить свою вину на выдуманных фаэтов. Знайте, в смерти Кары Яр виновны цивилизованные дикари! Но не фаэты, а МАРИАНЕ, отказавшиеся переждать стихийное бедствие в безопасном космосе!

Я с укором посмотрел на Нота Кри.

- Пусть память о нашей Каре Яр возразит тебе ее словами.

- Ненавижу вас, безумствующих поборников Разума! Вы убили мою Кару Яр, жизнь которой была ценнее прозябания всех жалких племен Земли! Вы, воображающие себя неспособными на убийство, оборвали и мою жизнь!..

Выкрикнув это. Нот Кри оттолкнул вставшую на его пути Иву и бросился к столбу пламени, взвившемуся над руинами.

Стоявший рядом Чичкалан не понимал языка сынов Солнца, но угадал смысл разговора. Не рассуждая, он бросился за невменяемым Нотом Кри.

Спустя некоторое время златокожий великан вернулся, неся на руках обожженного сына Солнца.

Эра стала приводить его в чувство.

Застонав от боли, Нот Кри процедил сквозь зубы:

- Этот низший фаэтообразный обошелся со мной как зверь. Он содрал мне волдыри.

- Он спас твою жизнь, - ласково возразила Эра.

- Кто вправе распоряжаться моей судьбой? - повысил голос Нот Кри. - Никто на Маре не посмел бы решать за меня, когда мне жить и когда умирать.

- Но ты, Нот Кри, участник Миссии Разума. У тебя Долг.

- Что мне Долг, выдуманный полоумным поэтом древности. Каждый живет ради счастья. Только в том и есть Долг.

- Хорошо, что Кара Яр не слышит тебя. Ты не только не добился бы ее любви, но потерял бы ее дружбу, - сказала Эра.

- Не может быть дружбы между теми, кого сама Природа толкает друг к другу. - И Нот Кри снова застонал. - Разве это дружба между Инко Тихим и Эрой Луа? Не надо быть слепыми! Пустите меня к Огненной реке!

Огненная река сама пробивалась к нам, вздуваясь ослепительными тестообразными краями. Она выползала на камни набережной, взбухая и пузырясь. Оседавшая на нее пыль загоралась синими мечущимися огоньками.

Толпа шарахалась от нее в сторону. Приходилось отворачиваться от обжигающего кожу жара.

Мне, прикрывшемуся козырьком, было видно, как на поверхности лавы пробегали огненные блики. Словно чьи-то неведомые письмена возникали и исчезали на сверкающем зеркале.

По краям из-под наступающей магмы то и дело вылетали снопы искр.

Тяжелая раскаленная масса доползла до края набережной, и от первых ее капель, упавших в море, снизу взвились столбики пара.

Через мгновение рев и свист донеслись с того места, где огнепад встретился с морским прибоем. Его пена слилась со струями пара. Все вокруг заволокло жгущим туманом. Мы почти не видели друг друга, скрытые в стелющемся по земле облаке. Дыхание обжигало легкие. В голове мутилось.

Сквозь пар поблескивала упорно сползающая в море густая и матово-яркая лава. От соприкосновения с водой она тотчас превращалась в твердые скалы. Светящийся поток упрямо напирал на них, обтекая выросшие препятствия и поворачивая на набережную, где грозил добраться до людей.

Подувший ветер снес облако пара в сторону, и, облегченно вздохнув, мы на какое-то время увидели схватку двух стихий: воды и огня. Смерч, подобный тем, что встают над пустынями Мара в Пылевые Бури, вырос над заливом Тики-кака. В заливе этом постепенно стал возникать каменный мыс застывшей лавы, похожий на мол, который инки недавно сооружали здесь для защиты огромного, только что построенного корабля от океанских волн. Образуясь как бы в лютой схватке, вал этот походил на груду тел убитых, и по нему, искрясь и набухая, продолжал победно двигаться поток магмы. Словно в исступлении боя, все новые и новые огненные полчища стремились занять место павших.

Клубы пара белой, уходящей в залив стеной, как дым сражения, поднимались с места боя.

Если бы ветер подул в нашу сторону, мы задохнулись бы или сварились в жарком пару.

Чичкалан схватил меня за руку, потом упал передо мной на колени.

- О Кетсалькоатль, ты всесилен, - на языке людей Толлы воскликнул он, указывая на море. - Ты бог! Я всегда это знал!..

Казалось, море, признав свое поражение, стало отступать перед огнем. Расплавленная магма стремилась скорее занять его место на еще влажных камнях.

Гиго Гант с тревогой смотрел на свою гордость - недавно спущенный на воду корабль. Он заметно оседал по мере того, как море уходило, и мачты его едва возвышались над краем набережной.

Вода словно куда-то переливалась из бухты, как из одного сосуда в другой.

В этом было наше спасение!

И тут полил дождь.

Помню, какое впечатление произвел на мариан первый дождь в сельве. То был тропический ливень, который заставил нас, привыкших беречь на Маре каждую каплю влаги, замереть от ужаса и восторга. Потом мы привыкли к ливнем. Но то, что происходило сейчас на земле инков, не шло ни в какое сравнение даже с первым чудом сельвы, ее дождем.

Море, только что отступив, вдруг ринулось обратно, но уже с неба, неведомо как оказавшись там. Водные струи сшибали с ног, топя нас, не давая вздохнуть.

Корабль Гиго Ганта к тому времени оказался уже на суше и, накренившись, лежал беспомощной громадой на камнях.

Спасаясь от ливня, все мы побежали по бывшему дну залива к кораблю. Это я впопыхах предложил найти на нем укрытие.

Помаю, как две танцовщицы помогали бежать старому жрецу Знания, колено у того было разбито и кровоточило. Он останавливался, пытался лечь, но две его внучки тащили его дальше. На бедре одной из них виднелась свежая рана.

Так мы оказались на судне и с трудом поднялись на покатую палубу.

Еще недавно Гиго Гант лелеял мечту совершить на этом корабле плавание к материку Заходящего Солнца, где, по слухам, жили белые бородатые люди, из племени которых происходила мать несчастного Топельцина, более цивилизованная, чем обитатели Толлы.

Теперь мы никуда не собирались плыть. Нужно было просто переждать ливень. Но он усиливался.

Скоро небесный водопад победил все, даже огненный поток, низвергавшийся со склонов вулкана. Лава затвердела на улицах скалистым гребнем, местами поднимаясь выше затопленных ею домов. Море ушло, словно вылилось куда-то через образовавшуюся пробоину, и даже небесный водопад не мог пополнить его убыль.

Укрывшись на корабле, мы не знали, что предпринять. Наши спутницы, как и подобало марианкам, разыскали заготовленные Гиго Гантом на долгое путешествие запасы пищи и раздавали ее инкам.

Ливень еще больше усилился. Улицы города, ведшие к набережной, превратились в мутные потоки, низвергавшиеся с набережной каскадами.

Снова, как во время столкновения воды в огня, над ними поднимались облака пара. Но это были мельчайшие брызги, реющие над землей туманом, несмотря на льющийся сверху поток.

Возможно, что такие же потоки воды лились и во многих других местах земного шара. Нам казалось, что повсюду происходит то же самое. Не укройся мы на корабле, нас смыло бы во вновь наполнившейся водой залив, уровень которого заметно поднимался.

Наш корабль всплыл. Палуба его уже не кренилась как прежде, а угрожающе покачивалась.

Гиго Гант взялся за руль, чтобы управлять кораблем. Наиболее сильных инков он посадил на весла. Пытаться поднять паруса в такой ливень было невозможно.

Теперь ко всем опасностям прибавилась еще и возможность потонуть на перегруженном людьми корабле.

Без парусов оставалось довериться лишь веслам и течению, которое относило нас все дальше от Города Солнца, вернее, от его руин.

Казалось, что дождь льет не только сверху, но и сбоку, опасно креня судно, готовое зачерпнуть воду недопустимо низким бортом.

Начался шторм, унося у нас последнюю надежду на спасение.

Из трюма слышались рыдания и стоны.

Вместе с Эрой мы зашли туда. Люди лежали вповалку, прижавшись друг к другу.

Многие страдали от качки.

Посоветовавшись с Эрой, мы решили, что лучшим лекарством для таких больных будет неистовая работа, отвлечение от одуряющей обстановки.

Я поставил всех, кто мог встать, на вычерпывание воды. Има, ждавшая ребенка, несмотря на это, встала вместе с другими женщинами в цепь - передавать из рук в руки наполненный водой сосуд, чтобы выливать воду с палубы в море. Все же сознание безысходности не покидало работающих, исключая разве что гордую, сжавшую губы Иму.

Тогда Эра предложила мне попытаться воздействовать на психику невольных пассажиров корабля.

Только наследственный ум Матерей Мара мог подсказать ей такую мысль!

Здесь, на палубе, во время потопа и шторма, мы с нею перед лицом всех, кто разделял с нами общую судьбу, должны были соединить наши жизни. Но не для того, чтобы закончить их в пучине, а чтобы войти вместе со всеми в новую жизнь после близкого спасения!

Мы объявили наше решение своим соратникам.

Тиу Хаунак и Чичкалан передали его инкам.

Мысль о свадьбе сынов Солнца в столь необычных условиях заставила встать даже лежащих пластом. Они словно увидели краешек скрытого за сплошными тучами светила.

Но сквозь потоки лившейся сверху воды проникал не столько солнечный свет, сколько непрерывное сверкание молний.

Заслоняя их блеск, мы с Эрой стояли в проеме кабины управления.

Там находились все наши друзья, а из люка трюма выглядывали смельчаки, передававшие вниз все подробности церемонии, наспех придуманной нами.

По сигналу Тиу Хаунака из трюма донеслось свадебное пение скрытых там певиц, а под струями дождя танцевали две наиболее отчаянные танцовщицы. На бедре одной из них я узнал знакомый шрам.

В блеске молний, под гром, подобный взрывам распада прямо у нас над головой, Тиу Хаунак провозгласил меня и Эру мужем и женой:

- Пусть дела, которые станут отныне вместе свершать Кон-Тики, звавшийся в небе Инко Тихим, и Эра Луа, носившая древнее имя Луны, будут столь же яркими, как эти вспышки небесного огня. И пусть счастье сопутствует новым мужу и жене и на Земле, и на Маре, и на любой другой звезде Вселенной! Да будет так во имя Жизни Кон-Тики с женой и всех, кто плывет с ними вместе среди грома и бури, знаменующих лишь превратности Жизни! Да будет так!

Дождь, если этот поток можно было назвать дождем, лил не переставая несколько суток, все первые дни нашей с Эрой новой жизни. Мы были с ней всегда вместе. Счастливым она помогала своим видом, слабым - утешающим словом, подбадривала страдающих.

Тиу Хаунак и Чичкалан вдохновляли примером гребцов. Гиго Гант был неутомим и позволял сменять себя только мне. Ива была с ним, добавляя этим сил.

Жрецы Знания и певицы с танцовщицами неутомимо вычерпывали воду. В трюме было душно и пахло сыростью. Эра велела приоткрыть люки.

Когда я сменил изнемогающего от усталости Гиго Ганта, он шепнул мне:

- Слушай, Инко, настоящий шторм в открытом море... Нет, его корабль не выдержал бы.

- В открытом море? - переспросил я, почувствовав ударение, сделанное на этих словах.

Гиго Гант молча кивнул и свалился в глубоком сне. Ива положила его голову к себе на колени и сняла его очки, которые надо было беречь, как его собственные глаза.

Чти он имел в виду? Шторм слишком слаб для океана, в котором мы давно должны были бы оказаться?

Куда же делся океан?

Мы переглянулись с Эрой, научившись понимать друг друга без слов.

Корабль перебрасывало с боку на бок. Я старался держать его против волны. Воины Чичкалана помогали мне в этом веслами. Без них корабль давно бы перевернулся.

Эра призналась мне, что почти все запасы еды уже уничтожены.

- Хорошо, хоть жажды никто не ощущает, - добавила она, кивнув на бьющие в палубу струи.

Каждый раз, сменяясь у руля, я бросался у. аппарату электромагнитной связи, чтобы услышать голос Мара или Моны Тихой с Луны. Но все мои попытки оказывались тщетными.

Магнитная буря невиданной силы, очевидно, разыгралась на всей планете и непробиваемым экраном закрыла от нас остальной мир.

пред. глава            след. глава