Все года
1948 1962
1973 1976
1977 1984
1985 1986
1987 1988
1996 2001
2002 2005
2006 2013
2014 2016
2017 2020
1962-2021 2021
По алфавиту

http://www.nounb.sci-nnov.ru/library/rus/panorama/2016_4/panorama_4_16_8.php

Нижегородская областная универсальная научная библиотека им. В. И. Ленина


ПАНОРАМА БИБЛИОТЕЧНОЙ ЖИЗНИ ОБЛАСТИ

Редакционно-издательский отдел

Выпуск 4 (84) 2016 г.

Центр чтения

ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ, ИЛИ ОЧЕВИДЕЦ ХХ ВЕКА:
К 110-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А.П. КАЗАНЦЕВА

Доклад, сделанный в сентябре 2016 г. в клубе "Лунный Пьеро" при отделе иностранной литературы НГОУНБ (печатается в сокращении).


Лавров А.Б., старший преподаватель ВГАВТ

 

Александр Петрович Казанцев (1906-2002) принадлежал к тому редкому типу людей, которых, согласно широко распространенным в начале ХХI в. представлениям, вообще не могло существовать. Друживший с ним гроссмейстер Юрий Авербах говорил, что разносторонностью интересов и многообразием дарований Казанцев напоминал ему человека эпохи Возрождения. Сам же Александр Петрович, напротив, называл себя "очевидцем ХХ века".

Будущий писатель появился на свет 2 сентября 1906 г. в городе, ныне называющемся Астана и являющемся столицей Казахстана. Тогда же это был Акмолинск, центр одноименного уезда одноименной области Российской империи (в советские времена носил название Целиноград). Дед мальчика был знаменитым в Сибири миллионером, отец служил в армии Колчака, но перешел на сторону красных, а мать Магдалина Казимировна - преподавательница музыки - происходила из польского шляхетского рода Куртвановских.

В детстве Саша страдал опасным заболеванием - отслоением сетчатки глаз, угрожавшим ему в ближайшем будущем полной слепотой. Излечиться от болезни, с которой не могли справиться врачи того времени, помог случай - упав с верхней полки спального вагона поезда и сильно ударившись головой, мальчик неожиданно обрел способность нормально видеть.

Закончив реальное училище в казахском Петропавловске, Александр продолжил свое образование в Томском технологическом институте, где поразил не только сокурсников, но и преподавателей математическими способностями. После окончания института в 1930 г. он работал на Урале главным механиком Белорецкого металлургического завода. Там молодой инженер делает свои первые изобретения и вскоре отправляется в Москву, чтобы показать Тухачевскому и Орджоникидзе модель придуманной им электрической пушки. Несмотря на то, что испытание модели прошло неудачно, талант Александра оценили по достоинству: он был направлен на работу во Всесоюзный научно-исследовательский институт электромеханики и уже в 1933 г. стал руководителем собственной подмосковной лаборатории. В столице Казанцев познакомился с А.Ф. Иоффе, П.Л. Капицей и другими учеными-физиками, а в 1939 г. участвовал в качестве главного инженера в работе промышленного отдела советского павильона на международной выставке "Мир завтра" в Нью-Йорке. Об этой выставке он написал свой первый очерк, опубликованный в 12-м номере журнала "Новый мир" за 1939 г.

Впрочем, литературным дебютом Казанцева принято считать не вышеназванный очерк, а сценарий фильма "Аренида", написанный им по совету Иоффе в соавторстве с директором ленинградского Дома ученых И.С. Шапиро для Всесоюзного конкурса научно-фантастических киносценариев 1936 г. и занявший на этом конкурсе 1 место. Здесь не нашедшая практического применения идея электрической пушки получила свое художественное воплощение, но до кинематографического воплощения дело не дошло. И все же сценарий так и не поставленного фильма лег в основу сюжета первого романа Александра Петровича "Пылающий остров". Первоначально он был опубликован в номерах газеты "Пионерская правда" за 1940-1941 годы, а чуть позже в том же 1941 г. вышел отдельной книгой. Этот год ознаменовался также появлением в печати фрагмента второго романа Казанцева - "Арктический мост", изданного полностью лишь в 1946 г. (переиздан в 1959 г. и под названием "Мост Дружбы" в 1985 г.).

С началом Великой Отечественной войны Александр Казанцев был мобилизован в специальную воинскую часть рядовым сапером. Он чудом избежал смерти в Керченском проливе, когда рядом с катером, на котором он плыл, взорвалась бомба. Сбросив шинель, Казанцев прыгнул в ледяную воду пролива и вплавь перебрался на противоположный берег, куда и направлялся десант. Впоследствии часть Казанцева была преобразована в научно-исследовательский институт, в котором Александр Петрович стал главным инженером и дослужился до звания полковника. По его инициативе НИИ получил название "Институт имени Жюля Верна". В нем Казанцев изобрел сухопутные торпеды на гусеничном ходу и дистанционно управляемую бронетанкетку, которая использовалась при прорыве блокады Ленинграда (о чем Александр Петрович узнал лишь 40 лет спустя). Сейчас эти его изобретения можно увидеть в Москве в музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе. В конце войны и сразу после нее, будучи уполномоченным Государственного комитета обороны, он работал в Австрии, в провинции Штирия, занимаясь демонтажом и переброской в СССР в рамках репараций работающих прежде на Люфтваффе военных заводов. Выполняя свои обязанности, Казанцев напустил такого страху на сотрудничавших прежде с гитлеровцами австрийских военных промышленников, что те прозвали его "вице-королем Штирии".

В Австрии он попал в самую серьезную в своей жизни катастрофу: его автомобиль врезался в грузовик, подорвавшийся на мине. Результатом стали 18 тяжелых травм и приступы эпилепсии.

Хотя 60-летний писательский "стаж" Александра Петровича принято отсчитывать от публикации "Пылающего острова", по-настоящему посвятить себя литературе он решил только в послевоенные годы. Через 6 лет после первого издания "Арктического моста" вышел его роман "Мол "Северный", дважды потом переписывавшийся и печатавшийся под другими названиями (как "Полярная мечта" в 1956 г. и как "Подводное солнце" в 1970 г.). Для Казанцева вообще, как, пожалуй, ни для кого в отечественной фантастике, характерен такой подход к творчеству - неоднократная переработка и переиздание, в том числе с изменением названий, уже созданных произведений. Это было связано не с отсутствием новых идей, а с желанием создавать в книгах максимально убедительную картину будущего, что в условиях быстрого развития научно-технического прогресса подразумевало постоянное отслеживание инноваций в технике и эволюции научных взглядов и корректировку ранее написанных текстов. "Научная фантастика - это мечта, направленная в будущее из сегодняшнего дня, - говорил он в 1959 г. - Я не представляю себе, чтобы научная фантастика была оторвана от действительности".

Описание взрыва сброшенных в 1945 г. на Хиросиму и Нагасаки атомных бомб неожиданно вызвало у Казанцева ассоциацию с обстоятельствами загадочной катастрофы в Тунгусской тайге, в Сибири, 30 июня 1908 г. Эти внешние совпадения так заинтересовали Александра Петровича, что он написал рассказ "Взрыв", вызвавший немало споров и вошедший в 1955 г. в качестве пролога в переписанный вариант "Пылающего острова". В рассказе и статьях на ту же тему писатель высказывает мысль, что "Тунгусский метеорит" был на самом деле инопланетным космическим кораблем, взорвавшемся при посадке. Казанцев дружит с Иоффе, Таммом, Капицей и Королевым, с прозаиком Александром Фадеевым и поэтом Семеном Кирсановым.

В 1947 г. с помощью А.Фадеева Казанцев получил разрешение совершить 2 рейса в Арктике на ледокольном пароходе "Георгий Седов". Посетив множество северных портов и полярных станций, Александр Петрович написал серию формально нефантастических рассказов, вошедших в сборники "Против ветра" (1950), "Обычный рейс" (1951) и "Гость из космоса" (1958). Последний сборник стоит в этом ряду несколько обособленно; что же касается остальных, а также романа "Мол "Северный" и продолжающего его сюжетную линию романа "Льды возвращаются" (1964 г.), то они, как утверждают сегодня интернет-статьи об А.П. Казанцеве, свидетельствуют о том, насколько серьезно и буквально воспринимал писатель эстетические и идеологические установки советского времени. Действительно, в ранних рассказах и романах Казанцева запечатлен фактически очень сильно идеализированный вариант "реального коммунизма" (по определению А.Зиновьева), а образы "настоящих советских людей" доведены порой до напоминающего фарс абсолюта, причем нереалистичность этих персонажей и каких-то аспектов их поведения автора, ратовавшего в своих статьях и выступлениях за максимальную правдоподобность героев и сюжетов даже в фантастике, похоже, ничуть не смущает. Чего стоит в этом смысле главная героиня рассказа "Ныряющий остров" комсомолка Таня! Тонущая в холодных водах арктического моря девушка до последнего, как представляется ей (и читателю), момента ее жизни пытается… доиграть по радио шахматную партию с членами экипажа идущего ей на помощь, но запаздывающего судна!

Следует, однако, иметь в виду, что само по себе обращение к жанру утопии не только не выглядело неестественным в общественно-политическом контексте 1950-х - 1960-х годов, но, напротив, вполне соответствовало общемировой тенденции. Если в начале ХХ в. и в два межвоенных десятилетия доминирующим направлением в зарубежной фантастике было антиутопическое во всех его ипостасях - от реанимировавшего стилистику готического романа "хорроров" Г.Ф. Лавкрафта до сатирической "Войны с саламандрами" К.Чапека, то уже в первое послевоенное десятилетие наблюдается массовое - надо думать, по причине недовольства мрачными реалиями как недавнего прошлого (нацизм, Вторая мировая война), так и настоящего ("холодная война", "охота на ведьм", страх перед глобальной ядерной катастрофой) - увлечение фантастов конструированием моделей идеального общества - опять-таки в различных, порой абсолютно взаимоисключающих вариантах. Традиционалистская пастораль Дж. Р.Р. Толкиена соседствует здесь с примитивными сообществами адептов новых "синтетических" религий в книгах Э.Ф. Рассела и О. Хаксли, а на другой стороне фронта обнаруживается социал-дарвинистский "рай" "Куколок" Дж. Уиндэма, построенный усовершенствовавшимися в процессе мутации "новыми людьми" на костях их биологических предков - "прежних людей". Среди всего этого многообразия встречались, между прочим, и утопии, в которых идеальное общество весьма напоминало коммунистическое - причем не только у писателей из Восточной Европы вроде раннего Ст. Лема, но и у тех западных авторов, чьи имена прочно ассоциируются сейчас с "золотым веком" научно-фантастической литературы (К. Саймак, А.Ч. Кларк, а чуть позже, в 1960-х - Дж. Родденберри и другие сценаристы грандиозного американского телепроекта "Star Trek" - "Звездный путь")

Данные оценки творчества писателей и сценаристов от Дж. Р.Р. Толкиена до Дж. Родденберри являются спорными. Надеемся, это послужит основанием для дальнейшей дискуссии на страницах "Панорамы библиотечной жизни области" (прим. Редакции).

Кроме того, уже тогда, в 1950-х, Казанцев начал писать произведения, никак не укладывавшиеся в прокрустово ложе "идеологически выдержанных". Это, в первую очередь, рассказы из сборника "Гость из космоса", а также очередной его большой роман "Внуки Марса", или "Планета Бурь" (первая публикация 1959 г.). По мотивам последнего, в год полета Ю.А. Гагарина, мало кому тогда известный ленинградский режиссер документального кино Павел Клушанцев снял подлинно новаторский художественный фильм, ставший очень скоро событием мирового значения. Стэнли Кубрик и Джордж Лукас называли Клушанцева своим учителем и заявляли, что без "Планеты бурь" не было бы ни "Космической одиссеи 2001 г.", ни "Звездных войн". Фильм был куплен 28 странами и до сих пор изучается в американских колледжах для кинематографистов - как пример того, как можно создать высококачественную зрелищную киноленту при очень ограниченных финансовых возможностях.

Чтобы понять, чем именно и насколько сильно отличались эти книги Казанцева от литературы, ориентировавшейся исключительно на соответствие требованиям идеологической конъюнктуры, следует на время отвлечься от реалий послевоенного СССР и перенестись на 3 десятилетия назад в англоязычные страны. В это время широкую известность по обе стороны Атлантики получили работы американского писателя и журналиста Чарльза Форта (1874-1932). Он занимался тем, что собирал, систематизировал, анализировал и публиковал со своими комментариями сообщения прессы, устные рассказы и просто слухи о всевозможных загадочных, необъясненных и невероятных с точки зрения науки явлениях. За 30 лет активной деятельности он выпустил несколько сборников таких материалов, в частности, "Книгу Проклятых" (The Book of the Damned, 1919 г.), "Новые земли" (New Lands, 1923 г.) , "Глянь!" (Lo!, 1931 г.). Предлагая собственные объяснения таинственным феноменам, о которых он рассказывал, Форт обрушивал на читателей одну экстравагантную гипотезу за другой: писал о полом земном шаре, о живущих среди людей марсианах, о разумных животных и т.п. Более же всего ему импонировала идея о постоянном вмешательстве в жизнь землян некого враждебного им инопланетного разума. Хотя большинство ученых высмеивали публикации Форта как антинаучные и обвиняли его в искажении фактов, использовании недостоверной информации и неразборчивости в выборе ее источников, популярности Форта это не вредило. Она была столь велика, что в 1931 г. было основано "Фортианское общество", в которое в разное время входили не только многие известные фантасты США и Великобритании, но и люди далекие от фантастики, в том числе знаменитый писатель Теодор Драйзер. В Форте привлекала его искренняя вера как в правдивость собранных им свидетельств, так и в собственные якобы объясняющие эти явления гипотезы. Кроме того, среди "разливанного моря" ахинеи, выдававшейся "на гора" им и его последователями, попадались порой и вкрапления заслуживающих внимания реальных фактов и более или менее здравых суждений. Интересны в этом отношении работы современного независимого швейцарского исследователя Эриха фон Дэникена. Еще с 1960-х годов он последовательно развивает и пропагандирует фортианскую по сути идею о том, что как религия и культура человечества, так, возможно, и сам человеческий род является результатом деятельности высокоразвитой инопланетной цивилизации, с которой жители Земли якобы тесно контактировали в доисторические времена и на заре известной нам истории. Надо ли объяснять, как относилась и до сих пор относится к таким теориям официальная наука? 

Лауреат Шнобелевской премии 1991 г. Шнобелевская премия - пародия на престижную международную награду Нобелевскую премию. Вручается "за достижения, которые заставляют сначала засмеяться, а потом задуматься". Вручается с 1991 г. Первые награждения проходили в Массачусетском технологическом институте, потом - в Гарвардском университете в США (прим. Редакции).

Казанцев не просто разделял взгляды Эриха фон Дэникена, но и во многом предвосхитил работы последнего. К материалам, собранным западными коллекционерами, информации о загадках истории и "паранормальных" явлениях Александр Казанцев добавил собственные, в том числе результаты исследований, произведенных в ходе экспедиций в район предполагаемого падения Тунгусского метеорита. В 1960-е годы интерес к художественным произведениям Казанцева сильно упал, потому что в сравнении с книгами авторов, начавших печататься после публикации революционной по замыслу и стилистике "Туманности Андромеды" Ивана Ефремова, работы Александра Петровича стали казаться архаичными. Чувствуя перемены, происходившие в литературе, Казанцев не желал под них подстраиваться и поэтому в наступившем десятилетии почти не проявлял себя как писатель-фантаст. Вместо этого он сосредоточился на публицистике по проблемам контактов человечества с внеземным разумом: в частности, написал статью "Тунгусская катастрофа: 60 лет догадок и споров". В конце 1960-х он непосредственно "состыковался" с Э. фон Дэникеном в процессе съемки знаменитого документального фильма "Колесницы богов" (демонстрировался в советском прокате в 1970 г. под названием "Воспоминания о будущем" и побил все рекорды посещаемости для неигрового кино). Высказывание подобных идей навлекло на А.П. Казанцева гнев академического сообщества. Несмотря на его заслуги перед отечественной наукой, он был обвинен в идеализме и приверженности лженаучным теориям. Всесоюзная метеоритная конференция даже потребовала от Союза писателей запретить Казанцеву печатать какие-либо статьи, касающиеся Тунгусского феномена. Публицистика Казанцева дает основание современным уфологам причислить его к первопроходцам своего направления.

Возвращение Александра Казанцева к активной писательской деятельности произошло уже в 1970-е годы, когда вышел окончательный вариант "Пылающего острова" (1975) и еще до этого - сразу два новых романа: "Сильнее времени" (1973) и "Фаэты" (1974). Последний продолжает "фортианскую" линию в его творчестве, начатую "Планетой бурь" и "Гостем из космоса". Надо сказать, что Казанцев был хотя и самым ярким, но отнюдь не единственным советским фантастом, тяготевшим к идеям "фортианцев". Среди других можно выделить, например, его тезку А. Шалимова, повесть которого "Музей Атлантиды" (другое название "Возвращение последнего атланта") также предшествовала ставшим впоследствии популярным книгам и фильмам фон Дэникена.

Следующей крупной работой Казанцева становится роман "Купол надежды", изданный в 1980 г. и удостоившийся премии журнала "Молодая гвардия" за лучшее произведение года. Здесь, как и в "Острове", писатель, с одной стороны, следует классической жюльверновской традиции популяризации научно-технических идей (будь то электрическая пушка, подледный город в Антарктиде или ставшие ныне реальностью самолеты-беспилотники), с другой - вводит в повествование элементы политического детектива, что сближает его книги с популярными в те времена романами Ю.Семенова, с фантастикой Анатолия Днепрова и того же Александра Шалимова. В это время выходит несколько собраний сочинений Казанцева, а сам он становится одним из активных "двигателей" так называемой "молодогвардейской" фантастической школы.

1981 г. ознаменовался для Александра Казанцева получением премии "Аэлита" (за выдающийся вклад в развитие фантастического жанра) и выходом автобиографии "Пунктир воспоминаний", из которой видно, как он сам понимал свою роль в развитии науки и литературы. К тому времени он уже приобрел себе немало недоброжелателей не только в академических кругах, но и среди "собратьев по перу". Дело в том, что в конце 1970-х - начале 1980-х гг. он являлся членом правления московской писательской организации и председателем редколлегии серии "Библиотека фантастики", т.е. фактически одним из рецензентов Роскомиздата в части фантастической литературы. Критикуя коллег-писателей за сомнительные, по его мнению, сочинения, Казанцев снискал себе репутацию "коммунистического крестоносца", непоколебимого проводника "линии партии", стоящего на страже идеологической чистоты советской печатной продукции.

Старейшая литературная премия в СССР, а ныне в России в области фантастики. Основана в 1981 г. редакцией журнала "Уральский следопыт" и Союзом писателей РСФСР. Первоначально вручалась ежегодно (с некоторыми перерывами) на фестивале фантастики "Аэлита" в Свердловске (ныне Екатеринбург) за лучшую книгу советской фантастики. В настоящее время вручается раз в два года (прим. Редакции).

В действительности все обстояло значительно сложнее. Многие факты из биографии А.Казанцева позволяют утверждать, что он никогда не был ни примитивным "приспособленцем", ни фанатиком официальной идеологической доктрины. Так, в партию писатель вступил сравнительно поздно - в 1954 г. Нелишне будет вспомнить и о том, что он - чуть ли не единственным из советских писателей! - активно выступил в защиту Ефремова, когда на того начались инспирированные идеологическим отделом ЦК КПСС гонения.

Увлечение Казанцева уфологией и последовательная разработка им гипотезы палеоконтактов свидетельствуют, что он апеллировал к официальным идеологическим установкам только тогда, когда был согласен с их содержанием, и, напротив, смело шел против целенаправленно культивировавшихся в обществе стереотипов, когда имел основания считать их ложными.

Какие же новые веяния в фантастике 1960-х - 1970-х годов могли вызвать столь категоричное неприятие А.П. Казанцева?

Став центральной, можно даже сказать, навязчивой, у целого ряда западных авторов, идея превращения человека в иной, более "совершенный" биологический вид постепенно, "тихой сапой", внедрялась (разумеется, в значительно более "смягченной" форме, без констатации необходимости уничтожения деградировавшего вида "прежних людей") даже в отечественную фантастику. Возможно, авторы подобных произведений и не осознавали до конца, как мало шагов отделяет их "фантазии на тему" от зловещих проектов переконструирования человеческих существ, запечатленных в форме кошмара в повестях Г.Ф. Лавкрафта и "многообещающего" направления развития человеческих способностей в современных западных научно-популярных опусах, демонстрируемых в "детское время" по российским телеканалам. Проникали в советскую литературу и другие сомнительные "инновации" - например, ужасавшая западных же фантастов-традиционалистов (от А. Конан-Дойла, Г.Ф. Лавкрафта и Дж. Р.Р. Толкиена до Р. Брэдбери и позднего К. Саймака) нигилистическая апологетика радикальной переоценки ценностей, полного разрыва с культурным наследием и нравственными установками прошлого.

Опасность распространения таких взглядов в советском обществе и популяризации их как в якобы "высокой", так и в "массовой" культуре то ли не замечалась, то ли недооценивалась партийным идеологическим аппаратом. Официоз, похоже, нередко даже воспринимал эти тенденции как "антибуржуазные" и сосредотачивался на недопущении проникновения в нашу страну произведений творческой интеллигенции противоположной, традиционалистской ориентации, зачисляя их скопом в разряд "мистиков", "клерикалов", а то и "реакционеров" (убедительные примеры - издательский бойкот того же Лавкрафта и затягивание с переводом на русский язык толкиеновского "Властелина Колец"). Принадлежавший к военному поколению и одновременно бывший человеком высокой гуманитарной культуры А.Казанцев, видимо, раньше многих других разглядел угрозу, которую несли в себе переносимые на нашу почву "саженцы" социал-дарвинизма и радикального антитрадиционализма.

Интересно, что отечественные литературные традиционалисты, т.е., в первую очередь, писатели-"деревенщики", также не воспринимали Александра Казанцева как "своего". Казанцев не устраивал их тем, что не разделял их восторгов по поводу глухих патриархальных деревень и не воспринимал таковые как "вековой оплот народной нравственности" и "единственных хранителей русского национального духа". Будучи с юности патриотом СССР, в котором он видел недюжинный потенциал для научно-технического и социального прогресса, он одновременно ощущал себя интернационалистом и воспринимал свою страну не как нечто изолированное и самодостаточное, а как важную составляющую мирового сообщества, залог поступательного развития человечества в целом и превращения его в один прекрасный день в космическую цивилизацию с совершенно новыми перспективами. В этом смысле его можно назвать прямым последователем К.Э. Циолковского, связывавшего завтрашний день рода человеческого именно с освоением космоса.

В 1980-е годы Казанцев неожиданно обращается к жанру исторической фантастики и пишет цикл под общим названием "Клокочущая пустота, или Гиганты" о Пьере Ферма, Томмазо Кампанелле и Сирано де Бержераке ("Острие шпаги", "Колокол солнца", "Иножитель", 1982-1985 гг.). Более поздние книги Александра Петровича стилистически и тематически продолжают линию "Планеты бурь", "Фаэтов" и "Купола надежды", что в специфических условиях 1990-х выглядит практически диссидентством. Сюда относится трилогия "Тайна нуля", "Донкихоты Вселенной" и "Спустя тысячелетия" (переизданы в 1997 г.). Дилогия 1997 г. "Иномиры" и историко-фантастическая дилогия 2000 г. "Звезда Нострадамуса" интересны тем, что в них в художественной форме излагается еще одна интересная гипотеза, также взятая на вооружение сегодняшними уфологами. Сама по себе эта идея вообще-то не нова и неоднократно использовалась раньше многими писателями - одним из примеров может служить роман Клиффорда Саймака "Вся плоть - трава" (Аll Flesh Is Grass, 1965). Но Казанцева, как всегда, отличает стремление дать достаточно стройное научное обоснование увлекшей его идее. Он считает, что если пространство не трехмерно, а 11-мерно, то на нашей планете могут сосуществовать рядом друг с другом три параллельных мира, в каждом из которых время течет по-разному: в первом ("прамире") - очень медленно, во втором (нашем) - со средней скоростью, в третьем ("неомире") - быстрее, чем у нас. Согласно этой теории, реликтовый гоминоид (он же "снежный человек") и другие интересующие криптозоологов загадочные существа могут быть гостями, проникающими к нам из "прамира", а НЛО, наоборот, прилетать из "неомира". Феноменальные же способности того же Нострадамуса к предвидению также объясняются утечкой информации из одного параллельного мира в другой.

В 2001 г. выходит из печати написанный Казанцевым в соавторстве с сыном Никитой автобиографический роман "Фантаст". Его публикация ознаменовалась для Александра Казанцева трагедией, имевшей, в конечном счете, фатальные последствия. Ему и раньше приходилось переживать неприятные моменты из-за того, что некоторые издательства при подготовке книги к печати самовольно вносили правки в представленный автором текст. Когда Казанцев узнал, что корректор издательства "Современник" Серганова при работе с текстом якобы случайно перепутала имена упоминавшихся в нем молодогвардейцев и вместо Г. Почепцова выставила в качестве предателя Олега Кошевого, с писателем случился инфаркт. Нервные потрясения сказались и на зрении: по воспоминаниям Никиты Казанцева, в последний год жизни его отец был фактически слеп, но продолжал сочинять, "начитывая" новые произведения на диктофон.

Выше уже отмечалось, что А. Казанцев был человеком разносторонних дарований. Помимо прозы и публицистики, он писал стихи, которые, впрочем, стеснялся читать на публику. Не все из этих стихотворений были одинаково удачны, но все они раскрывали те или иные стороны его личности - порой совершенно неизвестные читателям его прозы.

От матери Александр унаследовал любовь к музыке. Он сам был отличным музыкантом классической школы и даже немного проявил себя как композитор - сочинил балладу "Рыбачка" и фортепианный концерт. Однажды на радио шла запись постановки его пьесы "Электронное сердце", где в качестве музыкального сопровождения использовались классические композиции в исполнении всемирно известных музыкантов. Кассета с записью Рихтера, играющего Бетховена, куда-то затерялась, и тогда сам Казанцев сел за рояль и сыграл эту партию. Музыкальный редактор передачи не только не заподозрила, что звучал не Рихтер, но даже отметила одно особенно интересно сыгранное "Рихтером" место!

Другим увлечением Казанцева, почти переросшим в профессио-нальную деятельность, были шахматы. С 1926 г. он опубликовал 70 этюдов, многие из которых были отмечены на конкурсах (в общей сложности получил 8 первых призов). Он участвовал в 5 личных чемпионатах СССР, с 1951 по 1965 г. являлся председателем комиссии по шахматной композиции шахматной федерации СССР, с 1956 г. - международным арбитром по шахматной композиции, с 1975 г. - международным мастером. В ряде его повестей и рассказов придуманные автором шахматные этюды встроены в сюжет повествования.

Помимо упоминавшихся выше литературных премий, Казанцев был награжден орденами Отечественной войны, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, орденом "Знак Почета" и медалями. Он был также избран академиком Академии Российской словесности - той самой, членами которой были когда-то Державин, Карамзин, Вяземский и Пушкин. Надо отметить, что Александр Казанцев вполне заслуживал такой чести: он придумал и ввел в русский язык более 100 новых слов, в том числе слова "инопланетянин" и "вертолет" (до этого вместо них употреблялись соответственно "инопланетник" и английское "геликоптер").

Александр Петрович Казанцев скончался 13 сентября 2002 г. на своей даче в Переделкино в возрасте 96 лет. После него осталось более 120 литературных произведений, включая рассказы и статьи, общий тираж его книг приблизился к цифре 4 млн экземпляров. Хочется надеяться, что задел Казанцева и его литературных единомышленников был достаточно весом, чтобы и ныне из российской фантастики не исчез звучавший в ней некогда в полный голос нравственный посыл: "Как бы ни повернулась борьба, человечество не должно прекратить существование".