Александр Казанцев. Очерки. Поэты не умирают.

ПОЭТЫ НЕ УМИРАЮТ

Чтобы постигнуть бездонные глубины мысли,

возьми клетчатую доску, расставь на ней

разные фигуры и оживи их в борьбе.

Читатель! Последуй этому совету

и достань шахматы.

Богиня Каисса слыла в жилище богов лучшей художницей.

Она умела ваять такие скульптуры, что они готовы были ожить, писать такие картины, что изображенная на них листва дрожала от незримого ветерка, а вода в ручьях журчала и ее хотелось испить. Но богиня стремилась к большему. Она мечтала отразить саму жизнь. И она решила создать волшебное зеркало из палисандрового дерева, разделив его на шестьдесят четыре квадрата.

По этим полированным клеткам она заставила двигаться отражения человеческих страстей. Как проникновенный художник, она изучила жизнь людей и... полюбила их. И она отдала им лучшее, что сумела сделать, - свое волшебное зеркало с движущимися тенями живого. И научила, как им пользоваться: двум соперникам достаточно было сесть по обе стороны и противоборствовать.

На волшебных клетках закипали людские страсти.

Люди приняли дар богини, но скоро забыли о ней, приписав изобретение шахмат восточным мудрецам. Однако дар Каиссы остался у людей и верно служит им.

Волшебное зеркало богини! А нельзя ли запечатлеть на нем картины отраженной жизни, подобные тем, какие она сама писала с натуры?

На это решились художники шахмат и создали их поэзию.

Богиня Каисса приняла в свой храм шахматных композиторов как певцов. Но творения их отдала на самый строгий суд подвластного ей мира. Никогда не прощает богиня ошибок. Если произведение поэта ложно (не единственно решение и не безусловно!), Каисса карает это лжетворенне суровой казнью - испепеленное, оно перестает существовать.

Я стал жрецом Каиссы, охваченный шахматной лихорадкой 1925 года, во время московского международного шахматного турнира с участием Ласкера, Капабланки и других шахматных корифеев того времени.

Во имя красоты я стал писать с шахматной натуры, но писал урывками. За полвека я создал едва пятьдесят творений, но в каждом старался угодить богине. И потому, использовав в этой книге лучшие из них, я назвал ее "Дар Каиссы".

В поисках достойной ее темы я брался за самое трудное, казалось бы невыполнимое, возвращаясь к этому в случае неудачи или частичного воплощения и через десять, и через двадцать, и даже через тридцать лет. И мне удавалось порой находить все новые и новые возможности для более яркого и полного воплощения трудного замысла.

В этом служении шахматам я бывал не одинок. "Двоим достаточно сесть по обе стороны волшебного зеркала, противоборствуя..."

А если не противоборствовать между собой, а сложить творческие усилия, противостоя вместе всему миру богини? Вот тогда можно ждать от нее даров!

Может быть, потому мне особенно дороги совместные усилия с прославленными художниками шахмат, хотя порой своего маститого соратника я никогда и не встречал в жизни.

Так было с этюдом, над которым мы трудились еще студентами в двадцатых годах вместе с моим другом Леонидом Дмитриевичем Староверовым в Томске, впоследствии главным геологом Западной Сибири. Мы оттолкнулись тогда от моего этюда, в котором я сочетал "крепость" по Симховичу с тремя патами.

Белые стремятся создать крепость с пешками на b5 и c6 и слоном на а6. Ферзь тогда будет бессилен. Черные пытаются помешать этому, но... 1. c6! a2 2. Kрc8 a1=Ф 3. Kр : b8 Фe5 4. Сc8 Ф : b5 5. Сa6 Ф : a6 - пат!

Или 4. Сc8 Фh8 5. Крa7 Ф : c8 - второй пат.

Можно и 2. Крc8 Сa7 3. Крb7 a1=Ф 4. Сc8 Фa5 5. Кр:a8 Ф:b5 6. Сa6 Ф:a6 - третий пат.

Мы со Староверовым задумали помешать созданию крепости (скажем, черным) тем, что белая пешка ради выигрыша превратится не в ферзя, а в ладью! Уже в Москве к нашему сырому еще произведению приложил мастерскую руку несравненный, ныне покойный, этюдист Марк Савельевич Либуркин. Созданное произведение долгие годы считалось удачей трех авторов.

1. b6 Сe8 , стремясь через b5 и f1 к полю hЗ и крепости. 2. Крc5! , приближая своего короля к месту осады. 2... Сg6 3. Крd4! Сe8 4. b7 Сb5 5. b8=Л! . Если 5. b8=Ф? , то 5... Сf1 6. Фb1 Кр:h2 7. Ф:f1 - пат! 5... Сf1 6. Лb1 Крg2 7. Крe3 Сc4 8. Лb4 Сe6 9. Лb6 Сd7 10. Лh6 Сc8 11. Лg6 Сd7 12. Крf4 Кр:f2 13. Л:g4 С:g4 14. Кр:g4 Крg2 15. Сg1 , и белые выигрывают!

В Швейцарии жил в своей вилле прославленный этюдист и аналитик Шерон. Он истово служил Каиссе, испытывая на верность посвященные ей творения. И он обнаружил, что в нашей признанной позиции не все ладно. Оказывается, белым королем можно не предпринимать "тонкого маневра" приближения. Выиграть можно и "издали":

1. b6 Сe8 2. b7! Сb5 3. b8=Л! Сf1 4. Лb1 Крg2 5. Крe4 Кр:f2 6. Крf4 Крg2 7. Крe3 Сc4 8. Лg1+ Кр:h2 9. Крf2 и выигрывают!

Шерон не хотел гибели произведения, и он исправил его. Теперь все было в порядке: 1. Крc5 Сg6 2. Крd4! Сe8 3. b7 Сb5 4. b8=Л! Сf1 5. Лb1 Крg2 6. Крe3 , и выигрыш.

И теперь не проходило досадное 1. b7? Сb5 2. b8=Л! Сe2! (а не 2...Cfl) 3. Крe5 Кр:h2 4. Крf4 Крg2 5. Лb2 Крh3! с ничьей!

Во время очередного приезда в Москву Л. Д. Староверова мы с ним посмотрели "дар жреца Каиссы". Он был по-джентльменски щедрым и корректным. Произведение почти не изменилось с виду. И тут мы обрушились сами на себя за то, что крепость была заготовлена еще в начальном положении. Уж если перерабатывать этюд, то авторам надлежит поставить перед собой задачу не только исправления, но и улучшения. Надо создать крепость в процессе игры, решили мы. Но выполнить такое задание оказалось чрезвычайно трудно. Несчетные редакции оказывались неверными, и мы были бы обращены богиней Каиссой в пепел, обнародуй мы их. Но терпение и труд все перетрут. В конце концов удалось довести до завершения и старый и новый замысел, опровержение же Шерона входило органически в один из вариантов.

Но понадобилось еще немало переработок, в том числе редакций в первом издании этой книги в 1975 году, прежде чем появился окончательный вариант этюда, приведенный в книге Р. Кофмана, исследователя творчества М. С. Либуркина. Его решение я сопровождаю комментариями Р. Кофмана:

"Проходные пешки белых представляют грозную силу, в то время как пешки черных могут быть легко задержаны. И все же форсировать события опасно. Например: 1. d7? b2 2. d8=Ф b1=Q 3. g:f4 Фb2+ 4. Крe1 Сf3 или 2. Крc2 c3 3. d8=Ф Сe4+ 4. Кр:c3 b1=Ф 5. g:f4 Фc2+ 6. КРb4 Ф:f2 , и о выигрыше белым нечего и мечтать.

Таким стал наш коллективный этюд, объединивший столь различных людей спустя сорок лет после публикации первого его варианта.

Любопытна история моего заочного сотрудничества с одним из виднейших избранников Каиссы, ныне международным гроссмейстером по шахматной композиции, неоднократно завоевывавшим неофициальное звание чемпиона мира по этюдам, Генрихом Моисеевичем Каспаряном. Много лет назад (около двадцати!) я, как международный арбитр, судил международный конкурс составления шахматных этюдов. Анализируя этюды, авторов которых я не знал, я, не слишком вникая в позицию, опроверг один этюд на занимательную тему. Накануне же публикации результатов конкурса я получил письмо от Г. М. Каспаряна, где он раздраженно сетовал на устроителей конкурса, которые прислали ему невразумительное опровержение его этюда. Опровергнуть самого Каспаряна - дело нешуточное. Я узнал первые ходы своего анализа, который целиком не был приведен. Однако после этих первых ходов опровержение трещало по всем швам. На карту был поставлен престиж судьи. Я засел за этюд, казалось бы, в безнадежном для себя положении. И все-таки в очень интересной позиции удалось найти чисто этюдный путь, который опровергал присланную на конкурс редакцию. Я написал Каспаряну о своей находке в его этюде и получил восхищенный ответ. Ему очень понравилось, как опровергался его этюд. И он даже предложил мне составить коллективный этюд на основе этой неожиданной идеи. Мы долго переписывались с ним, сочинили целых два этюда, из которых верным оказался только один. Он получил специальный приз в журнале "Шахматы в СССР" за 1961 г. и признание.

Я приведу комментарии к этому этюду большого поклонника творчества Каспаряна мастера А.Н. Кузнецова, опубликованные им в 1961 г.

1. b7 Сf3 2. С:a5

"Око за око! На установку "батареи" Cf3 - Лd5 белые отвечают выводом на боевые рубежи "орудия" Ла7 - Са5.

2... Крb2 3. Сe1 h3 4. Сg3 Кd7

Пара взаимных выстрелов-шахов: 5. b8=Ф+ Лb5+ 6. Фb7 Сd5! , и на доске возникла удивительная позиция. Хотя у белых ферзь всего лишь за легкую фигуру, все их силы скованы: король "арестован" на а8, слон привязан к защите ферзя, последний не может взять назойливого черного слона из-за Лb8 мат. Черные постепенно начинают усиливать свою позицию. Их первая задача - увести короля с линии "b".

7. Сh2 Крb1 8. Сf4 Лb2 9. Сg3 . Слон d5 косвенно защищен: нельзя 9. Лa1+ Кр:a1 10. Ф:d5 Кb6+ 11. Крa7 К:d5 12. d7 Кe7!, и новая вилка на c6 решает.

9... Крc2 10. Сh2 Сf3 11. Сg3!

Если до сих пор белые просто выжидали, то теперь необходима безукоризненная точность! Оказывается, при неосторожном 11. Сf4? Сh1! они попадают в цугцванг, и черный король благополучно "переправляется" через вертикаль "d" на поле е2: 12. Сg3 Крd2 13. Сf4+ Крe2 14. Сg3 Сd5! 15. Сh2 Сc6! Наконец коварный план черных осуществлен, и после 16. Сg3 Лxb7 17. Лxb7 Крf3! 18. Сh2 Крg2 19. Сf4 Кc5 20. Крa7 К:b7 21. Крb6 Кd8 22. Крc7 Кe6+ они выигрывают. Вот с каким почти неосязаемым призраком приходится белым вести борьбу!

11... Сh1! 12. Сf4! А теперь в цугцванге черные. 12... Сg2 13. Сh2 . Вновь препятствуя 13. Сh2 Крd2 14. Ф:g2+ с шахом!

13... Сf3 14. Сg3! Сh1 .

He помогает и 14... Крd2 15. Сf4+ Крe2 16. Ф:f3+ - опять с шахом. 15. Сf4 . Позиционная ничья".

Строгий судья нашел решение темы громоздким, но механизм этюда привлек его внимание. И он предложил мне попробовать создать совместные произведения с использованием финальной комбинации. Оказывается, она могла служить не только для этюда с запатованием черных, но и для выигрыша. Мы начали работать над выбранной темой, и работать довольно своеобразно. Общались мы только по телефону, приводя в ужас членов семей и добрых знакомых, тщетно пытавшихся дозвониться по нашим телефонам.

Мой соавтор, этюдист сверхъестественной производительности, обрушил на меня такой творческий жар, что выплавил в нем несметное количество позиций, вытекавших из моего малоудачного этюда. После долгой и тщательной работы наш актив пополнился семью (!) новыми этюдами, составившими целое тематическое семейство. Однако все они были разными и имели право на самостоятельное существование. Вот два из них.

Это многоплановый этюд, сочетающий различные фантастические идеи. Белый король уязвим по линии "h", где ему при случае могут дать мат и ладья, и ферзь черных. Поэтому надо сразу действовать активно.

1. d7

Теперь не пройдет, скажем, 1... Лg6 из-за 2. d:c8=N+! Авторы реализовали уже одно превращение пешки в слабую фигуру. Черные отступают ферзем так, чтобы грозить матом по линии "h". 1... Фf8 2. h:g8=N! - вторая пешка превращается в коня! В ферзя нельзя из-за мата на h6. 2... Ф:g8 3. d8=Ф (препятствуя мату и еще раз отдавая свою проходную) 3... Ф:d8 4. a8=Ф! (только ферзь, а не конь из-за 4...Кра7, и белым нет спасения от мата ферзем на h8) 4... Ф:a8 5. Кc4+ Крa7 6. Кb8!! Ключевой ход! Ферзем нельзя брать коня из-за 6... Ф:b8 7. Лa3+ мат. Приходится брать королем, отрезая выход из угла ферзю.

6... Кр:b8 7. Лa3 (надо закрываться, чтобы спасти ферзя) 7... Сa7 (обидно, но так!) 8. Кb6!

Вот он, тематический ход. Он оставляет черным выбор: чем взять? Пешкой? 8... c:b6 9. Лc3, и черным пат. А если слоном? 8... С:b6 9. Л:a8+ Кр:a8 10. e6 Сc5 11. b6! Крb8 12. e7 С:e7 13. b:c7+ Кр:c7 - белым пат.

Итак, "большой джентльменский набор" - превращение двух пешек в коней, замурование ферзя и слона, взаимопат белым и черным. Все это органически слито в этом "симфоническом", как решили авторы, этюде.

Но, оказывается, в появившемся семействе был "гадкий утенок".

Этюд этот не походил на своих собратьев по семейству. Но его механизм все-таки получился из уже знакомого нам положения, хотя суть его в ином. Желание получить "тиски", в которые попадают черные в процессе игры, перенесло нас в середину воображаемой партии. Зато "тиски" получились дважды.

Материальное преимущество черных так велико, что белым впору сдаться. Однако они бросаются в решающую атаку. 1. Фh7!!

Ради чего отдается ферзь? Оказывается, лишь ради того, чтобы завлечь слона на h7, чтобы он там заперся и запер бы еще и ладью. Сейчас грозит взятие ладьи на g8 с матом. Но вместе с тем грозит еще после взятия ферзя слоном и 2. Kg6+ и мат ладьей, или на е8 при взятии коня слоном, или на f1 при взятии коня пешкой "f". И черные отвечают на жертву ферзя белыми жертвой собственного ферзя, да впридачу еще и коня, для того чтобы привлечь ладью на пятую горизонталь, откуда она не сможет дать мат по линий "f". 1... Ф:d7+ 2. Кр:d7 Кe5+ 3. Л:e5 .

Вот теперь можно спокойно забрать белого ферзя. 3... С:h7 .

Но белые все-таки жертвуют коня, чтобы вскрыть линию "f".

4. Лg6+ f:g6 5. Лe1! (ошибкой было бы 5. Лe2 b1=Q 6. Лf2+ Фf5+!, и белые проиграют) 5... Лh8 (у черных нет другой возможности защититься от немедленного мата по линии "f") 6. Лf1+ Крg8 7. Крe7 .

Белые загнали черные фигуры в угол, намертво заперли их на замок. Все стремление черных будет теперь направлено на то, чтобы любой ценой развязаться, сломать уготовленный им запор. К тому же им грозит мат ладьей на f8.

7... С:d6+ 8. Кр:d6

Теперь еще одно отвлечение, еще одна жертва превращенного ферзя: 8... b1=Ф 9. Л:b1 Крf7 (наконец-то!) 10. Лb7+ Крe8 11. Лb8+ Крf7 12. Л:h8 Сg8 13. Кр:d5.

Черные освободились от одного замка, а попали под другой. Они снова заперты. Король должен защищать слона с двух полей - f7 и f8, в одном случае перекрывая слона, а в другом делая его связанным. Оставив черного короля сторожить зажатого в тиски слона, белые должны расправиться с черными проходными пешками. Начинается заключительная фаза борьбы, где от белых требуются выдержка, самообладание и точный расчет!

13... Крf8+ 14. Крc5!

При неосторожном 14. Крd4? a4 15. Крc3 a3! 16. Крc2 a2 17. Крb2 a6! (очень важный выигрыш темпа) 18. Крa1 a5 19. Крb2 a4 20. Крa1 a3 белые попадают в цугцванг, вынуждены развязать слона и признать ничью. После же расчетливого хода королем на с5 в цугцванг попадут уже не белые, а черные.

14... a6 15. Крd4 a4 16. Крc3 a3 17. Крc2 a5!

Ставя перед белыми, казалось бы, пустяковую дилемму. Не все ли равно, куда пойти королем - на с1 или на b1? Но на эту оплошность вся надежда черных! При бездумном ходе 18. Крc1? a2 19. Крb2 a4 20. Крa1 a3 черные снова поставили бы белых в цугцванг, разбивая "узел" на королевском фланге.

18. Крb1! a2+ 19. Крa1 (но никак не на b2, тогда белые попадут в цугцванг) 19... a4 20. Крb2 a3+ 21. Крa1 Крf7 22. Кр:a2 Крf8+ 23. Кр:a3 Крf7 .

Как беспомощны, однако, черные! Они скованы защитой слона, и белые спокойно могут подойти своим королем для решающего штурма позиции.

24. Крb4 Крf8 25. Крc5 Крf7 26. Крd6 Крf8 27. Крd7 и выигрывают, например: 27... Крf7 28. Лh1 Крf8 29. Лf1+ Сf7 30. Лf2 Крg8 31. Крe7 Сd5 32. Лf8+ Крh7 33. Лc8 Сe6 34. Крf8 Сd5 35. Лc7.

Так сложились творческие усилия "жрецов Каиссы" за "волшебной доской палисандрового дерева". Любопытно, что у Погосянца этот этюд получил порядковый номер 1000-й, а у меня 50-й.

Однако на этом не кончается творческая эпопея с замурованием черного ферзя со слоном. Быть может, молодым составителям шахматных этюдов и любителям шахматной композиции будет интересно, к каким выводам пришел я в результате более чем полувекового опыта в этом жанре. "Творческая работа над этюдной темой никогда не кончается!" Сколько бы я не обращался к уже созданным прежде этюдам, порой десятилетия спустя, очень часто я обнаруживал новые возможности для более полного художественного воплощения замысла.

Пожалуй, уместно будет высказать в этой связи некоторые суждения о проблеме "предшественников". Прежде всего оговорюсь, что коогда предшестренник другого автора служит .отправной позицией для улучшения и углубления, то совершенно необходима ссылка на первоисточник: скажем, "по такому-то" или произведение такого-то "переработано таким-то", исправлено "таким-то" (как это делал тот же Шерон!). Но если речь идет о схожей идее в малоизвестном этюде, то при оценке художественности произведения, на мой взгляд, неправомерен "примат новизны", который уместен в изобретательском деле, но не в искусстве.

Оценка прежде всего по новизне едва ли отвечает требованию развития художественности этюда, и сплошь и рядом может быть установлена лишь с помощью столь же полных, как и редких, коллекций этюдов, недоступных рядовому композитору. Обращаясь к литературе и искусству, можно заметить, что при их оценке не должна превалировать новизна! Ведь с таких позиций придется отбросить все произведения о любви как в прозе, так и в поэзии. Было уже использовано! Надо ли говорить, что такой порочный подход питает стремления к "авангардизму" и прочим течениям, где главным считается "неважно что и как, но лишь бы не так, как раньше!" Возвращаясь к шахматам, хотел бы, чтобы в нашем уголке "шахматной поэзии" первостепенным была бы не столько "новизна", сколько художественность и красота. Еще более нелепо звучит это по отношению к своим прежним произведениям как к предшественникам, то есть к промежуточным редакциям этюда, автор которого десятилетиями продолжает искать наиболее художественное воплощение темы. В этой моей книге приведено немало этюдов, созданных в течение нескольких десятилетий путем повторного возвращения к уже сделанному и даже признанному (например, совместный этюд с Либуркиным и Староверовым и др.). Так, работая над новым изданием книги "Дар Каиссы", вдохновленный совместной с Э. Погосянцем работой над темой замурованного ферзя, я вернулся к истокам как бы двигаясь по спирали, а потому уже на другом уровне, и неожиданно увидел скрытые прежде от меня возможности. И появилась новая редакция старого этюда, которая и должна остаться жить вместо него. Впервые эта тема опубликована мной в выпуске 8 "Задачи и этюды" (1930).

И опять же судейство породило еще одно, увы кратковременное, творческое содружество. Мне привелось давать заключение для присуждения звания мастера спорта СССР по шахматной композиции видному советскому ученому, члену-корреспонденту Академии наук СССР, доктору наук, профессору Борису Андреевичу Сахарову. Директор крупнейшего научно-исследовательского института, он все же находил время для шахматных этюдов, возглавлял советских шахматных композиторов, представлял их в ФИДЕ.

Я был рад, когда после моего заключения Б. А. Сахарову было присуждено звание мастера спорта СССР по шахматной композиции. При изучении его творчества меня заинтересовал один из его ранних этюдов, отмеченный на конкурсе двадцатипятилетия ВЛКСМ. В заключительном положении мат давался одним слоном при блокировании полей вокруг черного короля черными пешками. Правда, не все они двигались в процессе игры, но конечное положение впечатляло. Я предложил Сахарову составить совместный этюд, в котором черный ферзь, слон и пешки блокировали бы поля вокруг собственного короля, а мат давался единственным белым слоном. Борис Андреевич с энтузиазмом согласился.

Мы немало поработали над этюдом, который никак нам не давался.

Борис Андреевич, большой знаток музыки, ученик Генриха Нейгауза, своеобразно относился к шахматным этюдам. Они для него "звучали" и были источниками такого же наслаждения, как и музыка. И вот наш этюд никак не хотел звучать.

Замечательный советский ученый и тонкий ценитель шахматной красоты Б. А. Сахаров безвременно ушел от нас, он умер, не завершив многого из своих замыслов, в том числе и наш коллективный этюд. Уже после смерти Б. А. Сахарова я счел дружеским долгом завершить наш общий труд.

Совместный этюд завершен, но идея поэта не умирает. Она воплотилась в моем рассказе: "Блестящий проигрыш".