Все года
1958 1960
1961 1962
1964 1965
1967 1968
1969 1972
1973 1974
1975 1976
1977 1978
1979 1980
1982 1983
1984 1986
1987 1988
1989 1990
1993 1994
1999
По алфавиту

 

ВСЕЛЕННАЯ В КАПЛЕ РОСЫ

 

Помню, как вместе с Алексеем Леоновым я стоял перед стендами с картинами и рисунками, выставленными по случаю Всеевропейского конгресса научных фантастов (Польша, 1976 г.). Мы только что вернулись с осмотра Цитадели в Познани. Несколько странно после суровых реликвий военных лет смотрелось это собрание произведений художников-фантастов, стремившихся как можно дальше уйти от реальности, отрешиться от всего земного. Делалось это с помощью привычных для фантастики приемов; место действия переносилось в пространстве и времени — на другие планеты, в далекое будущее.

Алексей Архипович, я и другие участники конгресса не без интереса рассматривали омерзительных чудищ, обитающих якобы в иных мирах, инопланетян, похожих на осьминогов, причудливые конструкции, созданные этими существами, многокрасочные ландшафты чужих планет, растения без корней и корни без растений...

Чем удивительнее, тем лучше! Тем не менее «Гран-при» «Еврокона», как именовался европейский конгресс фантастов, был присужден художнику, писавшему пейзажи с натуры, — нашему славному космонавту Алексею Леонову!

В те дни, осмысливая причины ухода западных фантастов в «непохожее и необыкновенное», я вспомнил, как в начале 70-х годов вместе со своим другом художником Юрием Макаровым, иллюстратором почти всех моих книг, побывал в мастерской молодого московского живописца Виталия Лукьянца.

Макаров иллюстрировал мои произведения в реалистической манере, которая, на мой взгляд, подчеркивает достоверность фантастических ситуаций. Общий интерес к реалистической живописи и привел нас в мастерскую Лукьянца — казалось бы, совсем не фантаста, ведь его творчество никогда не отрывалось от Земли... Однако мы оба пришли к выводу, что оно фантастично, хотя Лукьянец не пытался писать красочные пейзажи неведомых планет, как, скажем, сочинский художник Г. Курнин; Лукьянец не создавал своим воображением грандиозных астроинженерных сооружений, как ныне покойный профессор Г. И. Покровский, не возводил на холсте городов будущего...

Потом я часто бывал в мастерской Лукьянца и горжусь тем, что одно из его полотен — «Спящая галактика» — висит у меня в кабинете, привлекая внимание посетителей из многих стран мира. Они оставляли свои автографы на деревянной раме, чтобы она, как шутил Лукьянец, стала ценнее самой картины. У меня собралась внушительная коллекция подписей академиков и журналистов, писателей и художников, кинематографистов и музыкантов...

Но картина не нуждается в рекомендациях. Прекрасная женщина среди звезд, и волосы ее светятся космической спиралью... Нередко меня спрашивают, как спросил художника и я сам: «Что это? Светящиеся краски?» Но нет! Это обыкновенное мастерство. Однако главное — те мысли, которые возникают, когда любуешься этим произведением.

Точно так же исполнено высшего гуманизма и «Мироздание» (слева). Кстати, эта работа очень высоко оценена устроителями выставки космической живописи в Хьюстоне. В фантастический мир космоса, к сверкающим центрам атомного кипения материи, к звездам живым и рождающимся, к светилам гигантским и карликовым, в мир феерических комет, задумчивых лун, цветущих и обледенелых планет, в бездонный космос уходит женщина Земли, ведя за руку своего малыша — истинного хозяина всей необъятной и зовущей вселенной!

Заинтересованный истоками творчества Лукьянца, я узнал, что путеводными звездами всегда служили ему суриковские шедевры. В картине «Утро стрелецкой казни» он указал мне не на известную всем фигуру Петра, не на объятых горем стрелецких жен и не на силуэты их мужей, готовых принять смерть. Лукьянец показал на белые пятна рубах, повторяющие рисунок созвездия Большой Медведицы. Случайно это? Едва ли...

Так в чем же суть фантастического искусства последователя реалистической школы? В символике и глубоком подтексте, унаследованных от великих. Потому-то напоена земным очарованием его картина «Соловки» (слева). Глубокого смысла исполнены два небесных светила — дневное и ночное, две искрящиеся дорожки на водной глади, устремленный ввысь силуэт древнего монастыря и загадочный летательный аппарат в северном небе... А «Петрозаводское диво» (справа) наверняка взволнует не только поклонников НЛО, но и серьезных ученых.

Не чужды философские искания и другим работам Лукьянца. Внимательный зритель сразу увидит, что в «Цветах вселенной» на фоне космического неба, расцветающего лепестками звездных взрывов и спиралями галактик, земной мальчуган держит в руке «цветок», словно сорванный с этого необыкновенного небесного луга.

Думая о фантастике и о ее воплощении в искусстве, я в последнее время все чаще прихожу к мысли, что фантастике присуща многообразность. В этом ее особая притягательная сила. Безусловно, необходимы и инопланетные пейзажи Курнина, и картины-проекты Покровского, и незабываемая космическая натура Леонова. Даже пугающие чудовища западных художников, вероятно, нужны. Но особенно ценно философское осмысление таких абстрактных категорий, как время, пространство, движение. Люди, работающие в столь многотрудном направлении, заслуживают всяческой поддержки. Именно таков Виталий Лукьянец — художник, которому предстоит сказать еще очень и очень много.

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ, писатель-фантаст

«Техника – молодежи» № 4 1980