Глава шестая

«ПОДВОДНОЕ СОЛНЦЕ»

 

Командир лайнера Росов, доставив правительственную комиссию в Проливы, получил очень неприятный приказ. На время предстоящих испытаний атомной установки он поступал в распоряжение доктора технических наук Веселовой.

В тундре после таяния снегов появилось множество разноцветных озер: то голубых, то зеленоватых, то мутных.

Росов хотел послать Костю, чтобы тот явился к Веселовой на пост управления, в небольшой домик на морском берегу, километрах в двух от озера, но члены экипажа убедили командира, что он должен пойти сам.

Росов долго собирался, вздыхал, чертыхался. «Воздушные мушкетеры» молча переглядывались между собой. Они отлично понимали состояние своего друга и начальника.

Наконец Росов крякнул, решительно сошел на взлетную дорожку и, шагая вразвалку, отправился в тундру. Росов знал, что атомная установка должна что-то тут делать, но не представлял, зачем Веселовой понадобится его машина.

Густой и сочный травянистый покров тундры пружинил под ногами, и Росову казалось, что его подбрасывает при каждом шаге. Поэтому, вероятно, он и идет слишком быстро.

Невдалеке от поста управления он заметил на берегу членов комиссии, которых недавно доставил из Москвы. Росов был рад поводу задержаться и подошел к ним.

Низенький профессор, увидев летчика, схватил его за рукав.

– Видите? – злорадно сказал он. – Кто был прав? Ваш покорный слуга, профессор Сметанкин. Вы, осмелюсь вам напомнить, полярный летчик! Вам ли не очевидно, что тепла Нордкапского течения заведомо не хватает, чтобы растопить льды? Вот оно, скованное льдом море, которому давно пора вскрыться. Поневоле приходится придумывать всякие вакуумные фокусы.

Росов не понял, о чем говорил сердитый старик, и ничего не ответил.

Буйная зелень тундры доходила до самого берега. На крутом обрыве стояли Волков, Омулев и Овесян. Их темные силуэты отчетливо выделялись на белом фоне ледяной равнины, начинавшейся внизу от песчаного пляжа.

Резкая граница между двумя соприкасающимися мирами – зеленой тундрой и замерзшим морем – бросилась сейчас в глаза Росову, Не найдя больше предлога для задержки, он вздохнул и отправился на пост управления. К железобетонному домику с неимоверно толстыми стенами по неглубокой открытой канаве тянулись высоковольтные кабели.

Маша Веселова стояла на крыльце пункта управления в одном платье, хотя на ветру было холодно. Она смотрела на летчика, и нельзя было понять, о чем она думает.

Росов остановился в нескольких шагах от крыльца и отрапортовал по-военному:

– Атомно-реактивный лайнер и его экипаж находятся в вашем распоряжении. Докладывает командир Росов.

– Спасибо, Росов, – кивнула Маша.

– Разрешите узнать, какая будет поставлена задача?

– Обычная для вас ледовая разведка, – улыбнулась Маша.

– Самолет неподходящий, Марья Сергеевна.

– Вот как? Значит, ваш атомно-реактивный лайнер не сможет летать на малой скорости?

– Не сможет. С него ничего не разглядишь. Придется перейти на летающую лодку. Она тут неподалеку стоит.

– Переходите, – разрешила Маша.

– Слушаю, – невозмутимо отозвался летчик.

– Нужно будет изучить с воздуха, как повлияет «подводное солнце» на ледяной покров моря.

– Разрешите идти?

– Нет. Сейчас передан сигнал тревоги. Я ждала, пока вы подойдете. По второму сигналу я взорву атомную бомбу.

– Атомную бомбу? – насторожился Росов, невольно оглядываясь на аэродром.

– В море, под водой. И достаточно далеко отсю- да, – успокоила его Маша. – «Подводное солнце» надо зажечь. «Спичка» должна дать температуру в десять миллионов градусов.

– Жарковато, – усмехнулся Росов.

– Будет эффектное зрелище. Вы увидите его из нашего укрытия. Расскажете своим... ребятишкам. – Маша и бровью не повела, сказав это.

Росов не заметил подвоха:

–Непременно расскажу, если разрешаете. Сестренка из школы самых отчаянных приведет.

– Пойдемте в укрытие. Члены комиссии уже готовятся, – скрывая улыбку, сказала Маша.

Росов оглянулся и увидел, что ученые, около которых он только что был, один за другим исчезают, очевидно, куда-то спускаясь.

Маша повела Росова в железобетонный домик. Оказывается, здесь тоже нужно было спускаться по лестнице. Основная часть пульта управления помещалась под землей. В совершенно круглой комнате на стенах укреплены были незнакомые Росову приборы с циферблатами. Сам пульт управления был очень прост. Черная эбонитовая панель, расположенные в один ряд кнопки с надписями, в два ряда над ними – сигнальные лампочки.

Через узкие бойницы как раз на уровне земли видно было покрытое льдами море.

Маша заняла место за пультом рядом с оператором и скомандовала:

– Всем надеть темные очки! Откуда-то послышался голос Овесяна:

– Мария Сергеевна! Все ли у вас готово?

– Все готово, Амас Иосифович, – ответила Маша.

 

– Даю предупреждение на аэродром в поселок строителей... по тундре... Внимание!

– Внимание! – раздалось теперь снаружи, очевидно из динамиков, установленных в тундре. – Внимание! Через несколько минут в море будет произведен атомный взрыв, который «зажжет» источник вакуумной энергии. Опасной радиоактивности не будет, но взрыв опасен. Рекомендуется пройти в укрытия и не смотреть в сторону моря без темных очков. Внимание!

Голос смолк. На руке у Росова тикали часы. В такт им напряженно билась жилка на виске. В ушах звенело, как бывает при подъеме на большую высоту или в полной тишине. Через бойницу была видна пригнувшаяся к земле трава. Она шуршала на ветру.

Росов оглянулся на Машу. Темные очки скрывали ее глаза. Наверное, он сейчас не существовал для нее. Он переступил на другую ногу и невольно затаил дыхание.

Раздались один за другим короткие сигналы, какие дают по радио при проверке времени. Один, другой, третий, четвертый, пятый...

Оттого что Росов не знал, сколько их будет, он непроизвольно напряг мускулы, сжал челюсти, сощурил глаза.

– Шесть, семь, восемь, девять... Последний сигнал был длиннее.

. За спиной Росова что-то щелкнуло, но он не обернулся.

В первый момент ему показалось, что в море ничего не изменилось, – та же спокойная, белая равнина. Но в следующее мгновение почти у самого горизонта над поверхностью льда словно вырос или появился прежде невидимый яркий и толстый столб. Вверху он стал расплываться, клубиться и скоро на гигантском стволе толщиною в полкилометра будто выросли покрытые облачной листвой ветви. Надо льдом теперь на высоту не менее полутора километров – летчик определил это безошибочно – поднимался развесистый дуб-колосс, раскинув над морем свою клубящуюся, живую крону. У воображаемых корней море как бы приподнялось, образовав не то белый холм, не то постамент. Вскоре сходство с исполинским деревом исчезло. Крона его расплылась, превратилась в грибовидное облако. Точно судить о его цвете Росов не мог, поскольку был в темных очках.

И только теперь докатился звук. Голову словно сжало с двух сторон, тряхнуло, в глазах потемнело. Гул продолжался, и Росов не мог понять, гудит у него в голове или гремят раскаты.

Он снял очки и оглянулся. Маша, положив перед собой очки, смотрела мимо него. Лицо ее было взволновано, глаза расширены. Она стояла в напряженной позе, закусив губы и всматриваясь в даль, как будто стараясь увидеть такое, чего никто, кроме нее, не увидит. Руки ее лежали на панели. Пальцы нажали одну за другой три кнопки. На трех приборах стрелки дрогнули и отклонились.

Чудовищный гриб висел над горизонтом. Основание его стержня стало ослепительно белым.

– Это пар... наш пар, – радостно сказала Маша. – «Подводное солнце» зажглось.

Ледяное поле под расползающимся грибовидным облаком стало темным.

– Теперь можно выйти на берег. Радиоактивности нет, неопасно, – сказала Маша, вставая.

Росов поднялся и вышел следом за нею. В тундре ничего особенного не произошло, только над морем нависла темная штормовая туча.

– Чистая вода... полынья, – указала Маша на горизонт. – Вы не представляете, сколько там выделяется сейчас тепла. «Излучение Ильина». Скоро теплая вода дойдет до берега.

Росов шел за Машей к укрытию, где находились члены комиссии. Ледяная равнина менялась. Ее пересекли трещины, она не была теперь такой мертвенно-безмятежной, как несколько минут назад. Росову даже показалось, что кое-где из трещин поднимается пар.

Члены комиссии тоже вышли из укрытия. Они стояли на берегу, наблюдая за поведением льдов. Прибрежное ледяное поле оживало на глазах, вспучивалось, трескалось. Над ним клубился пар.

Росов переводил восхищенный взгляд с моря на Машу.

Маша не замечала Росова, может быть, забыла о нем. Со стороны моря несся гул, какой бывает при сдвижке льдов. Льды действительно двигались, расходились, образуя разводья. Между льдинами вода клокотала. Обломки льдин плясали в кипящей воде. Над морем стелился туман, горизонта уже не было видно. Скоро пляску льдин можно было видеть лишь у песчаного пляжа.

Росов вспомнил, как забавлял он ребят, учеников сестры. В кипяток опускались кусочки сухого льда, твердой углекислоты, добытой у продавщицы мороженого. Эти кусочки носились по тарелке с горячей водой, выпуская клубы пара. Нечто подобное происходило и в море. Лед клубился, вода клокотала, туман надвигался на берег.

Люди с трудом различали друг друга. Росов только знал, что Маша стоит неподалеку, угадывая ее фигуру. Чтобы услышать ее голос, он сказал:

– Неужели все льдины растопило, до самого берега?

– Скоро растопит, – заверила Маша.

– Черт возьми! – восхитился Росов. – Впору хоть все арктические льды растопить, Арктику ликвидировать.

Маша рассмеялась:

– Такие предложения уже делались. Это невыполнимо. Но не по вине физиков. Знаете, что произойдет, если растопить льды Арктики?

 

– Тепло будет? – предположил Росов.

– Не только тепло. Поднимется вода в морях. Затопит порты и города... Кажется, в Европе из всех столиц на суше останется только Москва.

– Да, почтенный мой коллега, – говорил Петрову профессор Сметанкин. – Наши физики действительно могутнее ваших строителей. Конечно, нельзя растопить все арктические льды, но очистить от них побережье с помощью новой вакуумной энергии, очевидно, вполне возможно. Вот тогда и будем плавать здесь зимой. А ледяной мол ваш, батенька, вы уж не сердитесь, не нужен. Всегда утверждал, что он не нужен, и, как видите, прав.

– Ошибаетесь, Дмитрий Пафнутьевич, – заметил Петров. – Забываете, что льды дрейфуют. Зимой ветры с севера двинут льды в отогретую полынью, и снова не будет кораблям пути. Одни физики такую проблему не решат.

– Новое в науке и технике рождается на стыке различных областей знания, – вмешался Волков, слышавший разговор океанологов. – Мы именно это имели в виду, когда говорили о стройке опытного мола в Карском море, когда решали вопрос об экспериментальной установке «подводного солнца» в том же районе. Ледяной мол надежно защитит прибрежную морскую полосу от дрейфующих с севера льдов. «Подводное солнце» подогреет течение и не даст полынье замерзнуть. Вопрос преобразования Арктики решать можно только комплексно.

– Именно комплексно! – рассмеялся академик Овесян. – Какая уха получилась, и в меру соленая. Море вареной рыбы! Великолепный комплекс! Кстати, не пугайтесь за всю рыбу. Во всей полынье температура будет умеренно теплой.

– Пожалуй, можно будет радировать нашим строителям. Измучились они на ледоколе. Опыт, несомненно, удался, – заметил Петров.

– Конечно, – подтвердил Волков. – Теперь надо проследить за движением теплой волны в полынье. Кажется, наш летчик здесь?

Волков всматривался в плотный туман, но разглядеть Росова и Машу не смог.

Росов в это время тихо говорил:

– Посмотришь на такое чудо, и стыдно становится...

– Это хорошо, что стыдно, – отозвалась из тумана Маша.

– Вы о письме моем? – спросил Росов.

– Я ведь знаю, что там все неправда.

 

пред. глава           след. глава